ПУСТЫНЯ У БЕЛОГО МОРЯ

Самая северная «пустыня» не отмечена ни на одной кар­те мира. На десятки километров побережья Белого моря, в царстве вечной мерзлоты, протянулись пески, угрожая похоронить поселок Шойну и не­нецкую деревеньку Кию.

Природа словно сговорилась уничтожить поселения людей: дома засы­пают дюны, сносит морем. В Шойне пески повсюду. Летом западный ветер заставляет кочевать по побережью Белого моря песчаные бархаты, которые могут за одну ночь поглотить любой из домов. Поселок не первый год на­ходится в осаде. Здесь все привыкли к тому, что солнечный свет проника­ет только в верхнюю часть окон, но поначалу чувствуешь себя заживо по­гребенным. Шоинцы откапывали жилища бульдозером, а два года назад он сломался. Новый прислали за пару дней до нашего приезда.

Пески не щадят не только живых. Про старое кладбище в Шойне стара­ются не вспоминать. Выглядит оно как в фильмах ужасов: обнаженные гро­бы, вывороченные кресты, растасканные песцами человеческие кости. Сначала песок поглотил кладбище вместе с крестами, а затем — выплюнул.

чтобы показать сына бабушке и дедушке, живущим в Шойне, приходится совершить нелегкий перелет
22
с маяка открывается вид на ту часть поселка, которой нашествие песка нанесло наибольший урон.Тихая шойнинская бухта опустела, хотя изредка сюда еще заходят корабли. Здесь есть маяк и аэрологическая станция. Когда-то на рейде стояло до семидесяти рыболовных судов, это был крупный промысловый центр с собственным консервным рыбозаводом.

33

 

 

 

 

Тогда люди решили перенести захоронение в тундру, подальше от барханов. Правда, сделать это будет нелегко: на некоторых могилах стерлись таблич­ки, чьи-то родственники переехали в город.

Вечерами жители часто обсуждают, почему пески наступают на поселок. Раньше здесь росла трава, держали лошадей. Кто-то считает, что когда до­бывали рыбу тралом, то повредили растительность на дне, после чего мо­ре стало выносить песок во время приливов. А может, когда строили маяк, нагнали техники и разрушили и без того скудный травяной покров.

Поселок был основан в 1929 году как база советского тралфлота. «Кто же знал, когда место для поселка выбирали, что сопки на нас пойдут, — рас­сказывает один из жителей, — они тогда далеко были. Ненцы говорят, Шойну духи наказали за то, что русские святилище их осквернили. В пятидеся­тых на горе Эзис-Хой, которую почитают ненцы, военные собирались под­земный аэродром строить и священный камень Эзис-Ири со своего места сбросили. Между Шойной и Кией с 1902 года часовенка стоит, еще пер­вые переселенцы-поморы ее поставили. Так Николай Чудотворец и Эзис-Ири вместе и жили. А потом баланс нарушили».

На самом деле никто не знает точно, почему в начале шестидесятых го­дов пески стали наползать на побережье. Серьезно это явление ученые не исследовали, не изучали и то, как можно остановить дюны. Пятнадцать лет назад приехали норвежские специалисты, посадили деревца на сопке сто­метровой высоты, что движется на поселок. За эти годы они подросли все­го на двадцать сантиметров. А сопка все ближе и ближе. Пробовал укре­пить барханы посадками и губернатор Ненецкого автономного округа Вла­димир Бутов, но тоже безрезультатно.

Недавно в Шойне произошли крупные перемены: выбрали нового гла­ву сельсовета. Владимир Коткин здесь вырос, потом долгое время жил на материке, учился, а сейчас вернулся домой. Он прежде всего объявил вой­ну рыбакам соседнего совхоза, вылавливающим рыбу в прибрежных водах Шойны, в том числе и молодняк. Ведь камбала, навага, пелядь — главный доход шойнцев, а мелюзгу, попадающуюся в сети, у них принято отпускать в море. Подальше от берега здесь сохранилось много живности: водятся дельфины-белухи, нерпы. Сейчас их промыслом не занимаются, а вот во время Отечественной войны, когда всю рыбу отдавали фронту, они спаса­ли местных жителей от голода.

«Главная наша проблема — транспорт, — с горечью говорит Владимир Се­менович, — самим-то рыбу не на чем вывозить, колхозные корабли во вре­мя перестройки продали. Выловленную навагу у нас на территории посел­ка по четыре рубля за килограмм коммерсанты принимают, а в нашем ма­газине копченая и соленая рыба уже дороже сотни стоит! А когда-то ведь в Шойне по семьдесят рыболовных судов на рейде стояло одновременно, свой консервный рыбозавод был. В путину вместе с сезонными рабочими под четыре тысячи население подскакивало. Но в конце пятидесятых из-за за­прета на морской промысел тресковых в районе Канина мы потеряли ста­тус промысловой базы Архангельской области».

Сейчас на триста жителей не больше ста рабочих мест, средняя зарпла­та здесь — около пяти тысяч. Каждый третий — безработный, многие живут на пособие. Перебиваются, кто как может.
У Александра должность хорошая, почетная — он начальник аэропорта. Самолет АН-2 — практически единственная связь с миром поселка, отре­занного от крупных центров. А вот Николаю, которого прозвали «милли­онщиком», почет не нужен. Он процветающий бизнесмен. Его кормит не­бо, посылающее космический мусор. «Миллионщик» был безработным, по­ка не решил заняться сбором металла. Окрестности Шойны полны облом­ков ракет, которые загускают с космодрома «Плесецк». Сюда падают ступени

и створки обтекателя. Кстати, второе прозвище «миллионщика» — «косми­ческий ассенизатор». Местные жители говорят, что ракетные останки то­ксичны, так как в них остается ядовитый гептил — ракетное топливо. Од­нако шойнского бизнесмена это не останавливает. Как только тундра по­крывается снегом, выезжает он на «Буране» на «охоту». Распиливает наход­ки и вывозит на санях к дому. Потом сдает. Сколько приносит ракетный бизнес, у «миллионщика» мы не спрашивали — говорят, не бедствует.

Татьяне Ивановне помогает выжить любовь к земле, которая не угасла и среди песков. Она здесь уже тридцать лет, приехала с Украины. Круглый год выращивает у себя на подоконнике под лампой огурцы, а во время по­лярного дня — даже помидоры. Грядкой стал ящик, солнцем — лампа днев­ного освещения. Во время полярной ночи (с ноября по апрель) она дает свет и всей домашней оранжерее.

Многих кормит тундра. Пенсионерка Анна Владимировна собирает мо­рошку — ягоду, похожую на малину, только желто-оранжевого цвета. «В про­шлом году люди из фирмы Lumene ягоды по 200 рублей за килограмм по­купали. Впервые за много лет люди хорошо заработали», — рассказывает она. Мужчины промышляют охотой. По словам одного из местных охотников, здесь «тьма-тьмущая гусей». Встречаются и медведи, но охотиться на них не любят: мясо невкусное. Много в окрестностях и другой живности, есть даже редкие виды. Жители говорят, что сюда каждый год приезжают ор­нитологи проводить учет местной популяции кулика-краснохвоста.

Богаты здешние места природными минералами. В семи километрах от поселка — залежи мрамора, причем самых редких оттенков: от белоснежно­го до красного и зеленого. Две каменные гряды, напоминающие хвост до­исторического динозавра, можно рассмотреть во время отлива. Красота не­описуемая, хоть туристов води. В начале тридцатых годов в Канино-Тиманском районе, к которому относится Шойна, проводил работы Северный геологический трест, в результате на карте появились значки месторожде­ний чуть ли не всех полезных ископаемых, начиная с золота и молибдена. Есть и менее важные — точильные камни и кровельные сланцы. В горах Канинского кряжа, которые еще называют ненецким Тибетом, уже в XVII ве­ке рудознатцы обнаружили серебряную руду, кварц. Поговаривают, что на побережье и «морской ладан» (янтарь) есть. Однако пока от этих богатств заполярцам ни жарко ни холодно.

Со столицей округа Нарьян-Маром трудно связаться даже по телефону. Санитарный борт в экстренном случае и то не вызовешь. Пару лет назад власти Ненецкого округа установили в поселках, которые находятся дале­ко в тундре и на побережье, спутниковую связь. Но ее услуги для жителей стоят слишком дорого, и вскоре большинство телефонов Ненецкая компания электросвязи отключила за неуплату.

Поселок считался зоной бедствия, и народ старались переселить в Нарь­ян-Мар или на материк. Но вот в Шойну приехал губернатор. На общем собрании он пообещал возродить консервный завод, который до войны вы­пускал 2,5 миллиона банок в год и был смыт морем в конце сороковых, а также озеленить территорию поселка. Говорил и о перспективах добычи мрамора. Жители ему поверили и отказались от статуса территории зоны бедствия. Тогда власти приняли решение, что поселок ликвидировать не будут, и забыли о нем совсем. Нет бедствия — нет и проблемы. Здесь живут так, словно впереди уйма времени и все дела можно отложить на потом. Ветра, морозы да полярная ночь победили напористость жителей, чьи бес­страшные предки осваивали эти земли. Много удивительных историй и ле­генд ходит о них. А одна и вовсе нас поразила, ее рассказал Владимир Коткин. Однажды отправленное к берегам Шпицбергена промысловое судно на подходе к острову затерло льдами. Из всей команды в живых остались четверо. Добрались они до берега, нашли промысловую избушку. Почини­ли потолок, проложили мхом стены да и прожили в ней шесть лет и три месяца. И это при том, что с собой у поморов было одно ружье, неболь­шой запас пороха и пуль, топор, маленький котелок, двадцать фунтов му­ки, огниво, трут и ножик. Питались рыбой, соль добывали, выпаривая ее из соленой морской воды на железном листе. А потом шедшее мимо ино­странное судно подобрало робинзонов. Причем поморы сумели не только выжить, по и заготовили великое множество пушнины, шкур белого мед­ведя, оленьих кож и жира. «Вот такие предки наши были, — закончил пред­седатель, — а нынешним людям инициативы не хватает. Хотя ежели их рас­качать, может, что и получится».

Зимой над поселком полыхает северное сияние. «Сейчас здесь пески и посмотреть больше нечего, — говорит жена смотрителя маяка Ольга. — А в январе небо оживает, по нему с огром­ной скоростью текут сполохи, изумруд­но-зеленые, нежно-розовые. Зрелище просто фантастическое! Вот когда приез­жайте. Увидите, как небо играет».

Текст Марины Измайловой, фотографии Алексея Голубцова

44
в июле 2004 года стояла редкая для этих мест жара (26 градусов), и моло¬дежь отправилась купаться.

 

55
некогда оживленная пристань теперь превратилась в кладбище разрушенных кораблей.

66
рыба по-прежнему остается основой жизни в этих местах.

77
Марк, десятилетний сын смотрителя маяка, прекрасно знает окрестности, он стал нашим неутомимым гидом и показал все местные достопримечательности.